Слушать через Spotify Слушать через YouTube
Перейти на видео YouTube

Загрузка проигрывателя...

Скробблишь из Spotify?

Подключи свой аккаунт Spotify к аккаунту Last.fm и регистрируй все, что ты слушаешь в приложениях Spotify на всех устройствах и платформах.

Подключиться к Spotify

Отклонить

Доступна новая версия Last.fm. Чтобы продолжить беспрепятственное использование сайта, обновите его.

Вики

Словно рога дикого тура в прорехах туч мелькал старый, цвета древесного ядра, месяц. Когда облака скрывали его, лес погружался во мрак, и отдельно различимые стволы, ветви и кроны врастали в темноту, сплетаясь, сливаясь в ночи в единое мировое древо. В такие мгновения пламя костерка начинало дрожать и змеиться, а горящий комель, будто исходя соком, ронял рдяные угли – теплящийся среди мертвого древостоя огонек походил на распустившийся первоцвет.
Стоя за корявым, увитым сувелями, ясенем, на костер смотрел человек. Он пришел с севера, со стороны бескрайних топей, а затем несколько дней и ночей пробирался по опаленному гибельным выдохом зимы лесу, о чем свидетельствовала его одежда, измазанная ржавой болотной жижей, и сапоги, к которым прилипли чешуйки коры, мох и жесткие черешки листьев. Казалось, все последнее время он спешил именно сюда, чтобы увидеть этот, разложенный отцом и сыном, двумя лесорубами, огонь в лесной глуши, и теперь, достигнув своей цели, наконец, обрел покой. Словно ему было мало тех искр, что приносились еженощно из неведомых далей, и словно он не знал, что и этот вящий отсвет унесется, растворится в такой же неведомой шири. Он просто отдыхал, прислонившись к холодному шершавому наросту, чувствуя, как восходящие и закатывающиеся созвездия медленно меняли всеохватывающий гул Вселенной, хотя и не замечал, что течение ночи уже отнесло его туда, откуда этот костерок казался лишь трепетной золотой жилкой на горизонте, смешанной с другими звездами.
Тонкорогий месяц-тур окончательно выбрался из глубоких облаков на звездную стерню, и лес затопило бледным светом, будто к иссохшим деревьям вернулись забытые вёсны и они собрались зацвести. Должно быть, человек ждал именно этого, поскольку вскоре покинул свое укрытие; там, где он стоял, остались два глубоких опечатка.
Когда он вышел из-за дерева, люди у костра сперва встрепенулись, но затем узнали его: это был звездочет из лежащей к северу деревушки. Каждую весну он приходил в эти края, бродил по лесам, глядел в небо и давал предсказания; многие посмеивались над ним и почти никто не принимал его всерьез, но и никакого худа его занятие не несло.
Он попросил обогреться и, подсев к огню, вытащил из заплечного мешка небольшую подзорную трубу и астролябию и положил их на прошлогоднюю листву. Беспрестанно пробегая пальцами по инструментам, словно настраивая их или выискивая изъян, он почти не слушал звучащий за костром разговор, вслушиваясь в более тихий, смиренный, всеохватывающий и бесконечный говор земли и небес, но когда старший из лесорубов обратился к нему, он поднял голову.
- Послушай, каждую весну ты приходишь к нам, и некоторые верят, что ночное небо доверяет тебе свои тайны. Если это правда, то скажи – будет ли этот год удачным для меня и для моего сына?
Пальцы звездочета замерли, будто нащупали тот самый невидимый узел, и он ответил почти сразу.
- Я знаю ваши судьбы, - сказал он. – Но не знаю, есть ли в том удача для вас. Совсем скоро под весенней звездой вы найдете свою смерть. Смотрите, - и он кивнул в сторону дерева, за которым стоял некоторое время назад.
Свет месяца, словно воск, запечатал выпуклости наростов, кору и ветви, причудливо связал их в фигуру, напоминавшую сгорбленную старуху. Обветренным расщепом, как длинным пальцем, она указывала на лесоруба и его сына, повернув к ним свои бездонные глазницы ночи – правая была пуста, а в левой, унесшейся дикой искрой, помаргивал багряный Арктур.
Оба человека повалились навзничь, а более ничего не изменилось вокруг, только слабо пахло осенью в том месте, где звездочет потревожил лежалую листву, когда укладывал обратно в мешок свою астролябию и подзорную трубу.
Костерок догорал, и его ворожба плавно перекидывалась на заалевший горизонт, покуда вся не растворилась в занявшейся заре, бесследно пропала среди волнительных красок вместе с потухшими созвездиями.
_______
Огнями земными и огнями небесными – разгорающимися, гаснущими, пульсирующими в эмбиентальной ночной толще – преисполнена эта пластинка Kammarheit, и до самого ее конца не удается понять, к каким же из них ближе слушатель. Здесь нас настигают первобытные гул и свет, сакральное вращение тверди и звездного колеса, и музыка альбома превращает всякое место на планете в обсерваторию, кромлех, а нас самих – в звездочетов и мистиков, внимающим священному таинству ночи и следующим своей судьбе, предсказанной по линиям созвездий. В подобные мгновения наша жизнь начинает течь со скоростью мира, наконец достигнув своего равноденствия, и слуху становятся доступны самые глубокие ноты Вселенной.
Но затем рассвет отбирает это, и мы обнаруживаем себя там, где нас и застали сумерки – на вересковой подстилке или прижимающимися к шершавому сувелю; то, что несколько часов назад служило нам слухом, телескопом, кромлехом – теперь вновь обратилось в простые дерево или камень; вновь обретены прошлое, будущее и ускользающее настоящие.
Но все же ничто не проходит бесследно и «The Starwheel» оставляет страсть и прекрасное чувство ночной небесной поэзии, подпитываемое мучительным ожиданием того часа, когда загустеет день и вечер обронит закат, точно горящий комель – рдяный уголек, искры звезд вспашут темноту, и нам снова откроется завораживающая красота вращающегося звездного колеса.

Изменить вики-статью

Надоела реклама? Оформи подписку

API Calls