Слушать через Spotify Слушать через YouTube
Перейти на видео YouTube

Загрузка проигрывателя...

Скробблишь из Spotify?

Подключи свой аккаунт Spotify к аккаунту Last.fm и регистрируй все, что ты слушаешь в приложениях Spotify на всех устройствах и платформах.

Подключиться к Spotify

Отклонить

Доступна новая версия Last.fm. Чтобы продолжить беспрепятственное использование сайта, обновите его.

Вики

Кабинет доктора Ноэля Жордина был уютным и светлым и в те несколько приемов, что оказывал мне messieurs Ноэль, я с удовольствием впитывал в себя его обстановку. Каждый предмет интерьера, каждая вещь занимала здесь свое место – точно планета на орбите, и, казалось, что с определенным умыслом было учтено даже, какое количество шагов потребно совершить от двери, скажем, к кушетке. Сквозь полуоткрытое окно в помещение проникали приятные запахи сосен, смолы и песка, нагретых солнцем, а на старинный дубовый стол ложились тени, размежеванные редкими, цвета балтийского янтаря, бликами.
То, о чем я рассказываю, случилось в майский день 192… года, во время моего последнего визита к доктору Жордину. До этого я уже получил несколько сеансов гипноза, но они не принесли никакого результата. Сон, который я видел на протяжении последних нескольких месяцев, повторялся вновь и вновь. В нем я – один из тех, кого римские папы звали альбигойцами и катарами, по тяжелому, набрякшему влагой, мартовскому снегу спускаюсь от крепости Монсегюр, еще с прошлого лета находящейся под осадой крестоносцев. Я тороплюсь, но идти мне почему-то невероятно тяжело, будто встречный ветер отталкивает меня назад.
На этом месте сон всегда обрывается. Куда я спешил, что я должен был узнать? В надежде хотя бы частично получить ответы на подобные вопросы я и обратился к доктору Жордину, известному в своей области специалисту. Но во время сеансов гипноза я лишь снова переживал свое сновидение, которое не получало никакой развязки.
Я хорошо помню, как в тот последний, памятный визит дверь кабинета открылась, пропустив мсье Ноэля, и мы обменялись приветствиями; запомнились мне и руки доктора – с сухими ладонями и тонкими, немного бледными, пальцами. Некоторое время мы вели отвлеченную беседу, пока разговор плавно не перетек на тему моего визита.
- Итак, давайте попробуем еще раз, - сказал доктор Жордин и когда я полулежа устроился на кушетке, продолжил. – Каждый раз, слыша мой голос, любое слово или любое число, вы будете погружаться внутрь своего сна, глубже и глубже. Я буду считать от одного до десяти. При счете «десять», вы окажетесь у Монсегюра. Я говорю: «Один».
Я уже ощутил знакомую волну спокойствия, и время перетекло в какую-то иную форму; игра света и тени на дубовой столешнице замедлилась, темные и светлые пятна образовали на ней очертания какого-то невероятного континента.
- … Два. Ваши руки и пальцы становятся теплее и тяжелее. Три. Тепло поднимается к вашим плечам и шее. Четыре. Ваши ступни и ноги становятся теплее. Пять. Тепло охватывает все ваше тело. При счете «шесть» я хочу, чтобы вы погрузились в это состояние еще глубже. Я говорю: «Шесть».
Голос, казалось, возникал в какой-то невообразимой дали, достигая меня через множество столетий, и я начинал чувствовать мельчайшие, практически неуловимые колебания, исходившие от каждого предмета в кабинете и от всего мира за его стенами.
- … Семь. Вы проникаете в свой сон все глубже, глубже и глубже. Восемь. При каждом вдохе вы отправляетесь еще дальше. Девять. Вы парите. При счете «десять» вы будете у Монсегюра. Будьте там… Десять.
… И вот я снова оказываюсь на отрогах Пиренеев, недалеко от крепости, мои ноги увязают в рыхлом снегу и воздух наполнен запахом отсыревших коричневых трав. На первый взгляд, все выглядит привычным и, в то же время, я понимаю, что гипноз в этот раз развил сон и открыл его новые особенности. Я ранен стрелой в левое плечо и кровь, стекая по спине и руке, оставляет за мной прерывистый алый след. Что-то тяжелое лежит в мешке, который я несу и за одно мгновение перед моим взором вдруг мелькают сперва синие, как прованское небо, глаза госпожи Эсклармонды, а затем – бурый камень стен ущелья, куда меня, на веревке спускают с крепостной стены. Пройдя этим тайным ущельем, я должен был обойти войска, осаждающие Монсегюр и передать свою ношу одному верному рыцарю из замка Вердун. Однако, как оказалось, ослиная тропа уже охранялась крестоносцами, и мне лишь чудом удалось спастись, хоть и будучи раненым. Впрочем, о спасении говорить рано, поскольку я чувствую, как силы покидают меня, а погоня едва ли заставит себя ждать.
Словно в подтверждение этого предчувствия из-за огромного валуна впереди вдруг появляются четыре пилигрима с копьями, хотя и нельзя сказать наверняка, ждали ли они именно меня. Я уже не пытаюсь бежать и останавливаюсь, а «воины Христовы» со звериным азартом окружают меня. Один из них отбирает мешок, а другой, перехватив копье, ударяет меня деревянной «пяткой» в грудь, отчего я отлетаю на несколько шагов. У меня еще хватает сил приподняться, чтобы увидеть, как из мешка появляется округлый предмет, замотанный в мешковину, а когда ее разматывают, становится ясно, что это просто гранитный булыжник.
В этот самый момент бледное предрассветное небо, на коем из всех небесных тел призывно мерцала одна лишь Венера, озарилось невероятной изумрудной вспышкой и глухой, утробный звук прошел над землей от горизонта к горизонту. Затем случилось нечто еще более невероятное: на западе величественный пик Табора на несколько секунд в буквальном смысле разошелся надвое, точно разрубленное топором полено, и изумрудное сияние, придав выступам камня вид зубцов короны, скользнуло в разлом, после чего вся эта удивительная картина исчезла.
Пилигримы, казалось, были ослеплены произошедшим действом, они стояли и трясли головами; в то же время я, напротив, ощущал небывалую легкость и, поднявшись, сумел подойти к уступу. Снизу дохнуло свежестью земли, с которой недавно сошел снег.
Прощай же, Монсегюр! Твое главное сокровище теперь в полной безопасности. Я делаю короткий шаг вперед.
… Доктор Жордин не на шутку испугался: на некоторое время я вдруг полностью перестал реагировать на внешние раздражители (правда мои пуль с дыхание оставались в норме). Но, хотя я и испытывал по отношению к нему глубокую благодарность, что-либо поведать я попросту не смел и поэтому придерживался того же рассказа, с коим пришел в этот кабинет в первый раз.
Через два дня я покинул Францию и пока поезд вез меня на запад, я все время смотрел в окно на цветущие поля и на землю, которая семь веков назад приняла мои кости.
_______________
Вдохновленный «Двором Люцифера» Отто Рана, этот альбом отправляет нас в мистическое путешествие по языческой Европе. Здесь на любой стене, если расчистить оплетающие ее хмель и дикий виноград, можно найти древний солярный символ – свастику, а каждый камень или древесный ствол (равно как и мелодии) наполнены каким-то таинственным знанием, предчувствием. И оно не обманывает, достаточно лишь прислушаться к природе, творящей, как и тысячи лет назад, свои ритуалы роста, цветения, смерти, кои в своем естестве повторяет человек, частично перенося их в музыку. «Remergence» звучит «здесь и сейчас», но подобно излучению звезд, далеко простирается во времени и пространстве, делая своего слушателя свидетелем давно минувших событий и мест, которые до сих пор несут свет. Этот свет – то бледный, как старое дерево, то глубокий, как в дни солнцестояний – пронизывает и соединяет все композиции альбома, сопровождая нас «в горах и лесах, oun au descoubrit Appolon – там, где обнаруживают Апполона»* и там, где «как и прежде, на близких к свету горных вершинах и в вечной ночи пещер живет разнообразное божество»**. Дух странника и странствия здесь воспринимается как-то особенно, а названия встречающихся деревушек и ручьев, даже если мы слышим их впервые, кажутся почему-то такими знакомыми, как и древние песни, что поют камень, ветер, созвездия и горизонт. И явственнее всего они звучат в тех местах, где на жирной от пепла сожженных людей, земле буйно растут цветы и травы, над которыми возвышается чистое синее, словно глаза альбигойцев, небо.
Отто Ран «Двор Люцифера»

…Кому не хочется из вас
Узнать скорей, о чем сейчас
Пойдет сие повествованье?
О встрече или расставанье,
О бегстве в ночь, покрытом тьмой,
О возвращении домой,
О славе или о пороке,
О том, добры мы иль жестоки,
О всех превратностях судьбы
В разгар немыслимой борьбы
Меж черной мглой и ясным светом…
Кто устоит в боренье этом,
Спасенью душу отворя?
Для тех старался я не зря,
Кто ничего не проморгает.
Пусть эта повесть помогает
Им в жизни истину найти,
Фальшь и неверье отмести,
Тем избежав мучений ада,
И знать, что высшая награда
Вернейшего из верных ждет…
Рассказ о Верности пойдет…
______
Вольфрам фон Эшенбах «Парцифаль»

Изменить вики-статью

Надоела реклама? Оформи подписку

API Calls